Сижу один я тут в глуши,
Вдруг слышу голос я души:
"Непарься ты про бытиё,
Живи плотярой вот и всё.
Гуляй, кайфуй и наслаждайся
И с совестью ты не считайся".
А тут откуда не возмись,
Услышал Духа рёв: "Проснись,
Ты жил там долгими годами,
Бродя в туманной пустоте,
Очнись и следуй ты за Нами
Путь узок, не найти его везде".
Порабащён, вне истинного счастья,
Удовлетворения иллюзией ведом,
Слепой катёнок, везде ненастье,
Не видел путь в блаженный дом.
И наконец в тот день прекрасный,
Сквозь благодать туда попал,
Забыл переодется. О несчастье!
И с грохотом опять упал.
Но не печалься мой любимый,
Теперь домой ты знаеш путь.
Протевовес плоти не хилый,
Но вера в благодать может вернуть.
Ты драгоценный и неповторимый,
Великой жертвой куплен был.
Вернись ты к Нам назад родимый
И чтоб переодется не забыл.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
